Вот чего не знал, того не знал! Паршивые лягушатники только на такое и способны. Самое главное - а что они хотели?! Надо было сражаться, ане покустам шкериться, а потом такое устраивать!
Да и "предатели" эти большей частью проститутки как я понимаю...
Тогда надо было и тех, кто хлеб продавал немцам, кто им города без боя сдавал... всех в общем.
Из книги “Eclipse”(1945) Австралийского военного журналиста и писателя Алана Мурхеда (1910-1983):
Цитата:
В том, как французы встречали союзников, особенно британцев, я подметил некоторую тенденцию. Они побаивались, что мы будем держать на них обиду за то, что их страна рухнула в 1940 году, и того, что наше поведение будет напоминать то, как вели себя немцы в Италии после ее капитуляции.
Знали, что кто то же виноват, вот и нашли крайних.
Цитата:
Пленные были необычными. В небольшой деревне Бриквебек (Briquebec) у меня повилась возможность познакомиться с ними поближе. Несколько деревянных сараев были огорожены колючей проволокой, и в них было пять отдельных помещений. Немецкие офицеры. Немецкие унтера. Немецкие солдаты. Смесь русских, поляков и чехов. Потом неопределенная толпа рабочих организации Тодт в гражданской одежде, в основном, испанцы и итальянцы. Снаружи - толпа французов, рассматривающих все это сквозь колючую проволоку....Снаружи французы брили головы двум деревенским девушкам, которые спали с немцами. В сумерках эти люди подошли к воротам и стали глумиться над немцами и плевать в них... Американский солдат – часовой у ворот - возвышался над толпой на целую голову. В конце концов он сказал, размахивая винтовкой: «Валите отсюда к черту».
Насколько мне известно, подобные вещи имели место и в Норвегии.
Во время войны под эгидой SS осуществлялась программа под названием «Родники жизни» по улучшению генофонда германской нации. Беременные или уже родившие детей норвежки (имевшие интрижки с немецкими солдатами) могли родить детей в клиниках, в которых рожали жены немецких офицеров, и жить вдали от упреков родственников и косых взглядов знакомых. Предварительно женщины и дети проходили медицинский осмотр, после чего снимались их антропометрические показатели, на основании чего делались выводы представляют ли они интерес в рамках данной программы.
После окончания войны им пришлось несладко… Некоторых матерей лишили родительских прав, многих детей необоснованно признавали умственно отсталыми. Уже много позже те, кто прошел через этот кошмар, судились с норвежским правительством, но проиграли… И это на родине нобелевской премии мира
Призраки ведьм витают над Францией
Книга Фабриса Виржили "Стриженые женщины после Освобождения" не стала бестселлером. Она прошла мимо рафинированной критики и публики, желающей забыть короткий, но страшный период Средневековья, постигший Францию сразу после Второй мировой. Когда, очнувшись от фашистской оккупации и всеобщего коллаборационизма, страна стала искать виновных своего позора.
И нашла, следуя известному афоризму "шерше ля фамм". Только означало это совсем не то, что мы привыкли думать. Автор 145-страничного неброско изданного томика по сути впервые попытался свести наконец счеты с послевоенным массовым безумием, отголоски которого слышны и сегодня. Нонконформистский журнал "Марианна", заметивший книгу, предупредил: "Караул, стриженые возвращаются! Вместе со старым позором!"
В своей книге Виржили вернул соотечественников в то время, когда добропорядочные французы, еще вчера радостно кричавшие "ура" "отцу нации" -- маршалу Филиппу Петену и пачками, как макулатуру, сдававшие евреев в концентрационные лагеря, после Освобождения вдруг "прозрели". Им стало ясно: во всех бедах и национальном позоре виноваты... те гадкие женщины, которые по доброй воле, по принуждению или просто по судьбе пригревали на своей французской груди немецких солдат-победителей. Козел (точнее -- коза) отпущения был найден: в стране началась "охота на ведьм". Каждый, стремясь доказать, что сам "без греха", торопился первым бросить свой камень.
Виржили удалось собрать немногочисленные свидетельства, редкие фотографии, по драматизму чем-то напоминающие суриковскую "Боярыню Морозову". Когда листаешь эти документы, поражаешься, насколько духовно туп и жесток оказывается народ, пытающийся вынырнуть из-подо льда прилюдного унижения. Можно подумать, что во Франции никто не читал "Пышку" -- во всяком случае, шедевр Ги де Мопассана если и был прочитан, то абсолютно не усвоен. Через семьдесят лет История повторилась -- но отнюдь не как фарс.
Ну не может народ постичь истинные уроки войны, если главным виновником поражения массовое сознание делает проституток. Если национальный катарсис заменяется позорной стрижкой женщин в национальном масштабе.
Франция, кстати, так до сих пор и не поняла, что же с ней произошло в 1940--1944 годы. То ли считать, что вишистское правительство заправляло французским государством, то ли нет. То ли этого государства вообще не было, а потому ответственность за происходившее Франция нести никак не могла. Словно бы не французы в едином порыве выполняли такого, например, рода распоряжения префектов, с упоением трудившихся на оккупантов: "Жители сел и городов должны сохранять спокойствие и достоинство, неколебимо откликнуться на призывы маршала Петена и самопожертвенно работать во имя морального и материального возрождения Франции!"
Так французы с Петеном возрождали страну, а потом сильно удивились, что это, оказывается, со стороны выглядело очень неприлично. После войны некоторых префектов наказали за излишнее рвение. Но далеко не всех. Генсек бордоской префектуры Морис Папон, эшелонами отправлявший евреев в немецкие концлагеря, после войны продолжал успешно взбираться по бюрократической лестнице и дослужился до парижской префектуры (и в порыве патриотического долга в буквальном смысле топил алжирцев в Сене), а затем и до министра бюджета при Валери Жискар д'Эстене. Лишь пару лет назад до Папона добралось правосудие, да и то как-то робко. После войны таких, как Папон, зачисляли чуть ли не в "золотой фонд" отечественного чиновничества, способного четко выполнять свои аппаратные функции. И не виноваты они, что в их задачу входила отправка человеческого материала в газовые камеры Освенцима и печи Дахау. Зато решалась эта задача эффективно и споро. По формированию железнодорожных составов или графику движения поездов претензии есть? Нет? Так в чем дело? Папоны -- прекрасные организаторы, ими гордиться надо! Вот и носил Папон с гордостью Орден Почетного легиона и десятки других наград.
Действительно, к чему связываться с префектами? Тем более что потом почти каждого могут спросить: а сам-то ты зачем так рьяно выполнял эти префектурные распоряжения? И национальное унижение французы стали смывать методом, напоминающим "дедовщину" в армии. Тебя унизили -- ты выбрал кого послабее и унижаешь его. Еще более жестоко. Тогда тебе полегчает.
У многих французов отлегло от сердца, когда по улицам городов и сел под общее улюлюканье и под конвоем из добровольцев -- среди них было немало тех, кто служил и Петену -- повели наголо стриженных женщин. Если мужчины не могут защитить своих женщин, самое малое, что они могут сделать, -- не уничтожать их попреками.
Где были французские мужчины, хорошо известно: сидели в лагерях для военнопленных в ожидании регулярных продуктовых посылок из дома, добровольно уезжали "ковать победу" Германии на германских военных заводах либо работали в бдительных учреждениях коллаборационистской администрации, выявляя скрытых евреев. Но после освободительного марша союзников по Европе вдруг выяснилось, что едва ли не вся Франция ходила в партизанах или на худой конец летала в эскадрилье "Нормандия-Неман".
Сейчас, согласно опросам, значительное большинство французов убеждены, что их страна куда больше постаралась ради победы над фашизмом, чем Россия, которая вообще "неизвестно на чьей стороне и воевала". Почва для такой дикой исторической аберрации была создана не в последнюю очередь "охотой на ведьм" в те первые послевоенные месяцы. То было время всенародного ликования и не менее гнусного всеобщего сведения счетов с самыми слабыми. На импровизированных лобных местах женщинам брили шевелюру и рисовали на оголенной коже фашистскую свастику. Их, обнаженных или полуобнаженных, выставляли на всеобщее обозрение, под проклятия, плевки, пощечины, грязные шутки. Многие тогда не перенесли унижения и кончали жизнь самоубийством. Под аплодисменты и гиканье толпы.
Только сегодня делаются робкие попытки восстановить историческую правду. Волосы, конечно, с тех пор отрасли, но давно покрылись сединой. Виржили в своей книге насчитал таких "вражин народа" около 20 тысяч. В общем потоке смешались доносчицы, проститутки, богемные женщины, наивные влюбленные и просто жертвы ревности или оговоров. На самом деле их было -- и автор исследования это признает -- куда больше. Просто большинство "стриженых" хранило обет молчания, не вспоминая о черной странице своей биографии. Да и тогдашним самодеятельным парикмахерам-энтузиастам не к лицу теперь вспоминать о своих "подвигах", которые вряд ли сделают им честь.
Но совесть Франции по-прежнему ранена. Время не вылечило ее. Может, не все французы знают об этом, не все отдают себе в этом отчет. Травматическая, постыдная аура остается. Только французы, похоже, не знают, что с этим делать. Не знают, например, что нельзя отмахнуться от судьбы той женщины, что сорок лет после публичной экзекуции жила в полузаточении в Сен-Флуре под не то охраной, не то защитой членов семьи. Одиночество, молчание. Она была словно вычеркнута из списков живых.
А как относиться к тому, что член ФКП с полувековым стажем, бывший глава группки партизан под Безансоном, а потом неизменный мэр своей деревушки обвинил в клевете тех, кто напомнил ему, как в 1944 он арестовал, насиловал и истязал трех девушек "за связь с фашистами". Как реагировать французам, когда в популярной телепередаче участвует немецкая писательница Габриэла Витткоп, "в прошлой жизни", как выясняется, звавшаяся Габриель Менардо, которую осудили и обрили по ложному обвинению в том, что она спала с немецким солдатом. На поверку оказалось -- солдат был прогрессивный дезертир-антифашист, к тому же... гомосексуалист, как, впрочем, и она сама.
Или Эмиль Луи. Тот самый, кто замешан в убийстве группы беспомощных пациенток психиатрической больницы. На одном из допросов он рассказал, как трех его сестер партизаны увели и обрили на главной площади города. Но кто обратил внимание на его детское воспоминание? Тогда он поклялся отомстить. И отомстил. Не партизанам -- всему обществу. Ненависть рождает ненависть. Как долго будут витать над Францией старые призраки? Боюсь, что долго. Французы -- народ реалистичный. В призраки не верят.
Французам своих мадам побрить и поиздеваться над ними оказалось проще, чем против немцев в поле выйти. Сдались Германии с потрохАми и потрАхами. Может они и партизанили, но их партизанство было ничтожным по сравнению с другими странами. Сидели и ждали, когда их Американцы освободят. Дождались. И начали гражданок мучить. А граждански то думали, что режим такой фашисткий вечным будет... вот и приспосабливадись.
Это получается, что государство Франция признало власть Германии, а потом же за то, что граждане тоже признали сию власть, стало их карать.
Чего только не бывает. Хоть стой, хоть падай.
Мое отношение к французам сильно изменилось. Кстати в фильме Черная книга очень хорошо отражено все это. Там женщину (которая хоть и спала с немцем но была агентом сопротивления) раздевают перед ьвсеми и выливают на нее чан с дерьмом (общий так сказать туалет узниц). Выглядит бесподобно. Один из самых сильных моментов в общем то слабом фильме.
Вы не можете начинать темы Вы не можете отвечать на сообщения Вы не можете редактировать свои сообщения Вы не можете удалять свои сообщения Вы не можете голосовать в опросах Вы не можете прилагать файлы к сообщениям Вы не можете скачивать файлы
FAQ
